?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Сегодня, продолжая серию книжных курьёзов, мы хотим рассказать об одной пьесе из собрания А.С. Суворина. Доклад об этом издании прозвучал недавно на Третьих Чертковских чтениях и имел достаточно научный вид, однако для ЖЖ мы решили воспользоваться другим форматом. Поскольку наша частная история имеет прямое отношение к истории русского театра, мы наделили её драматургическими чертами. Главные действующие лица нашего повествования - коллекционер С., сочинитель К., актёр и владелец частной библиотеки Б., заезжий антрепренёр Л., актёр Г., литкритик А. и многие другие, о которых, возможно, мы не имеем понятия.

Начнём с пролога, в котором появляется коллекционер, сохранивший для нас интересую книгу, и даются пояснения о практике литографирования пьес.

В сентябре этого года исполнилось 180 лет со дня рождения Алексея Сергеевича Суворина. Готовя к этому событию большой пост в ЖЖ ГПИБ, мы просматривали как печатные публикации о Суворине, так и книги из его коллекции. Довольно быстро мы наткнулись на так называемую театральную часть Суворинской библиотеки. В «Известиях книжных магазинов Товарищества М.О. Вольф» за 1913 год говорится, что «наследники А.С. Суворина пожертвовали московскому Историческому музею библиотеку покойного, состоящую из 25 000 томов с богатым театральным отделом». Упомянутый «театральный отдел» стоит на полках нашего книгохранения с 1938 года, когда Суворинская коллекция вместе с другими частными собраниями из Библиотеки ГИМ была передана в ГПИБ. Этот отдел была довольно объёмным. В «Каталоге русских книг из библиотеки А.С. Суворина», изданном уже после его смерти в 1912-13 гг., он занимает 157 страниц (с 793-й по 950-ю). В него входили театральные периодические издания, специально созданные конволюты и отдельные пьесы. Конволюты свидетельствуют о том, насколько тщательно подходил А.С. Суворин к пополнению этой части своего собрания. По внешнему виду это объёмистые тома с «фирменным» суперэкслибрисом «А.С.» на корешках. Под обложкой одного тома находится от 10 до 15 пьес, взятых из разных источников и воедино собранных переплётчиком. Принцип распределения пьес отражён в заглавиях конволютов, например: «Русский драматический театр», «Исторические драмы русских писателей», «Оригинальные и переводные комедии в стихах», «Собрание театральных пьес», «Театр Шаховского», «Театр Загоскина» и.т.п.

DSC01682m

Заказчик, т. е. Суворин, скорее всего, сам определял «начинку» каждого тома. К сожалению, в книгохранении ГПИБ конволюты идут не подряд, друг за другом, а разбросаны небольшими блоками по разным полкам, преимущественно на шифрах К и Е. Эти шифры Историчка «унаследовала» от Библиотеки ГИМ. На этих же шифрах можно найти и отдельные издания пьес, часть из которых также несёт на себе владельческие признаки коллекции Суворина. Другие пьесы, без владельческих признаков, тем не менее, легко отыскиваются в уже упоминавшемся «Каталоге русских книг из библиотеки А.С. Суворина». Запись об интересующей нас пьесе содержит следующие сведения: «Суворов в деревне, в Милане и в обществе хорошеньких женщин. Комедия в 3-х д. Н.Куликова. СПб. (Литограф. экз.)».

DSC01942

Тут надо сделать небольшое отступление касательно литографированных пьес. Их возникновение обусловлено спецификой театральной российской среды, сложившейся в последней трети XIX века. Несмотря на увеличение количества театров в России, издатели пьес всё-таки работали с довольно узкой потребительской группой. В то же время, эта группа была готова заплатить высокую цену за быстрое изготовление текста пьесы. Начало практике литографирования пьес было положено в 1870 г., а к 1890-м годам роль их распространителя взяли на себя специализированные театральные библиотеки. Литографирование экземпляров вошло в их практику благодаря тому, что оно сочетало преимущества рукописного и печатного текстов. Текст не искажался при повторном переписывании, при этом он по своему характеру был близок к рукописи, с которой привыкли работать режиссёры. Актёрам и постановщикам спектаклей «психологически комфортней» было оставлять свои пометы на тексте, близком к рукописному. Вдобавок литографирование позволяло издавать пьесу небольшим тиражом в 100-150 экземпляров, которых хватало на нужды режиссёров и актёров. Таким образом, литографированные пьесы устраивали всех – и потребителей, и издателей. Однако эти же причины обусловили редкость литографированных брошюр. В статье А.И. Рейтблат «Русская литографированная пьеса последней трети XIX – начала ХХ вв. как книжный памятник написано следующее»: «Пьеса покупалась не для чтения, а для использования при постановке (на ней отмечали исполнителей ролей, сокращения и дополнения текста и т. д.). Поэтому брошюра с текстом пьесы быстро ветшала, а поскольку после постановки необходимости в ней не было, то её нередко выбрасывали». Этим обусловлена немногочисленность подобных изданий. Сейчас «любая литографированная пьеса в силу характера публикации и специфики использования является редким изданием».

Но хватит затягивать пролог. Пора перейти к действию первому, в котором возникают новые лица: сочинитель, актёры и владелец частной библиотеки. Впрочем, вполне возможно, что некоторые из этих личностей выступают сразу в нескольких ролях.

Наша пьеса совершенно точно является литографией, и этот факт подтверждается записью в Суворинском «Каталоге…». Однако – вот первая связанная с ней загадка – на верхней крышке переплёта имеется экслибрис-наклейка, который указывает на принадлежность пьесы к театральной библиотеке В.А. Базарова.

DSC01943

Книжное собрание актёра, драматурга, антрепренёра и режиссёра Владимира Александровича Базарова (Михайловского) (1840-1895) являлось частной платной библиотекой и располагалось в Графском переулке г. Санкт-Петербурга. Библиотека была основана в сентябре 1888 года, содержала 4510 названий и более 30 000 книг. В середине 1890-х гг. Базаров вёл переговоры о её продаже издателю «Артиста» Ф.А. Куманину, но в итоге собрание, переехавшее на Невский проспект (д. 90), перешло в собственность Эммануила Андреевича фон-Вах (?-1895), а затем, в конце 1890-х – начале 1900-х гг., принадлежало Николаю Николаевичу Мореву. На экземпляре нашей пьесы сохранилась наклейка с надписью: «Театральная библиотека В.А. Базарова. С.-Петербург, Графский переулок, д. № 5-18». (Также на наклейке вручную проставлен № 1297). Следовательно, экземпляр пьесы оказался в библиотеке ещё до её переезда на Невский проспект, при жизни первого владельца.
Яркая характеристика Базарова содержится на страницах издания «История русского драматического театра»: «Театральную деятельность Базаров… сочетал с литературной: писал статьи о театре, сочинял, переводил и переделывал драмы и водевили. Некоторые из них не без успеха шли на провинциальной и столичной клубной сценах. Базаров первый основал театральную библиотеку, которая рассылала пьесы в театры провинции. Однако, несмотря на ряд интересных начинаний, Базарову никогда не удавалось надолго задержаться в одном и том же деле; он часто бросал им же созданное и переходил на другое место».
Не менее любопытной личностью был и создатель пьесы. Николай Иванович Куликов (1812-1891) также заслуживает отдельного упоминания на страницах нашего расследования. В прошлом сам артист императорских театров, с 1838 по 1852 гг. он числился режиссёром русской драматической труппы. Его перу принадлежали 55 оригинальных и 79 переводных сценических произведений.

DSC01969

Актёр А.А. Алексеев в своих воспоминаниях пишет о Куликове следующее: «Свои водевили он писал оригинальным образом. У него при себе всегда имелась тетрадочка, в которую при всяком удобном и неудобном случае он вписывал карандашом явление за явлением, куплет за куплетом. На репетиции, на спектакле, в трактире, в гостях – всюду он занимался сочинительством. Такая способность давала ему возможность стряпать пьесы как блины и прославиться плодовитейшим драматургом. И всё-таки, несмотря на такой способ почти механического сочинительства, его водевили были не без достоинств и многие удержались в репертуаре». Умер Н.И. Куликов в Санкт-Петербурге в 1891 году, 79 лет отроду, и похоронен на кладбище Новодевичьего монастыря. К фигуре Суворова драматург обращался несколько раз, создав своеобразную трилогию, первой частью которой можно считать интересующую нас пьесу.

DSC01944

Титульный лист издания содержит следующие сведения. Вверху листа: «[Д]озволено цензурою. СПб. 10 июня 1875 г.». В центре – заглавие и имя автора: «Суворов в деревне, в Милане и в окружении хорошеньких женщин. Комедия в трёх действиях. Соч. Н.Куликова». Внизу страницы находим сведения об издателе: «[Типог]рафия Курочкина. Невский. 106. № 7». В библиотеку Базарова пьеса попала уже после своей постановки на сцене, о чём свидетельствуют многочисленные пометки на страницах и «неродной» переплёт. На то, что переплетена она была также после постановки, указывают обрезанные края страниц. Из-за этого не все слова и фамилии читаются ясно.


DSC01951

На титульном листе пьесы простым карандашом написано: «Суфлёр» (для суфлёра экземпляр, скорее всего, и предназначался). Пометки внутри издания сделаны двумя видами карандашей – простым и синим – рукой как минимум двух людей и несут разную информационную нагрузку. Рядом с началом каждого действия указана его длительность в минутах (синим карандашом). Отдельные куски текста зачёркнуты (тоже синим карандашом), присутствует повторяющаяся пометка «чисто». В тексте встречаются исправления. К примеру, в оригинале вернувшийся с войны солдат потерял ногу, однако постановщик предпочёл более «гуманный» вариант и везде, где только можно, переправил «ногу» на «руку». Рядом с именами действующих лиц (обычно в порядке их появления на сцене) надписаны фамилии актёров. Имеются и пометки чисто технического характера, отражающие появление необходимого реквизита или звуков, возникающих по ходу сцены. Например, «колокольчик», «крики ура», «музыка», «чемодан», «сабля» и т. п.

DSC01945

DSC01959

DSC01946

DSC01952

Об особенностях подобных изданий развёрнуто пишет И.Ф. Петровская: «Большинство сохранившихся рабочих экземпляров пьес XVIII-XIX вв. – это суфлёрские экземпляры. Записи в них более кратки. Но и там есть пометы об убранстве сценической площадки, её освещении, сценических эффектах, а также и о поведении актёров на сцене. Ценно, что они отражают действительный ход спектакля.
Многие пьесы театрального репертуара никогда не издавались. Их можно найти только среди режиссёрских и суфлёрских экземпляров, в цензурном собрании, в некоторых специальных коллекциях».
Действие пьесы происходит в трёх местах. В первом действии мы видим Суворова в его селе Кончанском, время действия – февраль 1799 г. Действующие лица – сам Суворов, его денщик Прохор, крепостные, староста, пристав, вернувшийся на родину солдат Иван Рожков, генерал-майор Прево де Люмиан, отправленный к Суворову императором, и (в самом конце действия) флигель-адъютант Толбухин с письмом от государя. Первое действие завершается отъездом Суворова в столицу.
Второе действие переносит зрителя в Милан, во дворец герцогини Кастильоне. Суворов только что очистил город от французских войск и готовится торжественно въехать в Милан. Действующие лица – герцогиня, генералы Мелас и Шателер, адъютант фельдмаршала Фукс и, опять же, Суворов. Герцогиня, пребывая в восторге от русского фельдмаршала, берёт с него слово принять всех миланских дам и девиц. Этот приём составляет содержание третьего действия. Среди действующих лиц, помимо уже знакомых Суворова и герцогини, фигурируют миланские дамы, старая маркиза Неполи, пленный французский генерал Серрюрье, метрдотель, денщик Прохор. Всего, по каталогу С.Ф. Рассохина, в пьесе 14 мужских и 11 женских ролей, а также дети и выходные (то есть, массовка). Центральной фигурой пьесы является Суворов, поведение которого нередко кажется чудачеством представителям русской и иностранной знати. Однако Суворов в любом окружении остаётся верен себе и не изменяет своей привычке говорить правду.
Фамилии актёров, хотя не все из них удобочитаемы, позволяют судить о ядре труппы, задействованном в спектакле. Удалось прочитать следующие фамилии: Ремизов (денщик Прохор), Персов (Староста, Метрдотель), Погребова (Гавриловна), Казаков (солдат Рожков, Фукс), Горин-Горяинов (Суворов), Толченов (Пристав), Глумин (Прево), Базаров (Толбухин), Шмитгоф (Шателер), Сушков (Мелас), Аистов (Адъютант), Семенова (Маркиза Неполи), Абаринова (Герцогиня). Фамилия Базарова позволяет прояснить загадку помещённого на обложке экслибриса. Скорее всего, Базаров-актёр и Базаров-владелец библиотеки – одно и то же лицо. Выделяются из списка и два других наиболее известных имени: Абариновой и Горина-Горяинова. Это артисты, которые в разные годы числились в драматической труппе Александринского императорского театра. Тем удивительнее отсутствие в печатных источниках фамилий других актёров. Да и сама пьеса «Суворов в деревне», как оказалось, в репертуарных сводках императорских театров не фигурирует.

Тут мы плавно переходим ко второму действию, в которое врывается новый, весьма эксцентричный персонаж, а один из актёров оказывается в центре повествования…

Кто, когда и где поставил комедию Н.Куликова «Суворов в деревне»? Это вторая и основная загадка нашего экземпляра. Частично прояснить её удалось при изучении биографии одного из актёров – а именно, главного действующего лица пьесы.
На разных листах нашего издания напротив фамилии Суворова появляется то фамилия «Горин», то - «Горяинов».

горин-горяинов

Это обстоятельство, сразу бросающееся в глаза, позволило быстро идентифицировать актёра. Анатолий Михайлович Горин (1850-1901), одно время выступавший под сценическим псевдонимом Горяинов, впоследствии соединил обе фамилии вместе. С молодости он увлекался театром, выступал на клубных подмостках и настолько преуспел в актёрском мастерстве, что в 1880 году был зачислен в состав труппы Александринского императорского театра. Однако несколько случайных ролей не удовлетворяют актёра; пережидая брожение в труппе, он то выступает на частных клубных сценах, то сам организует спектакли. Его сын, продолжатель актёрской династии, в своих воспоминаниях оставил ценные свидетельства, которые не только освещают биографию Горина-старшего, но и рисуют яркий портрет той театральной эпохи. Вот цитата, которая напрямую касается Базаровской библиотеки, она же объясняет и ситуацию с безвестными актёрами:
«Наконец, - явление, пожалуй, специфически столичное, - с течением времени и развитием клубного дела, выработались огромные кадры специально клубных полуактёров, полулюбителей, иногда со всеми признаками талантливости и полной законченности. Эта многочисленная рать, в основном, и составляла обычные "ядра" клубных сцен. К ним пристёгивалось, для усиления интереса к спектаклю, некоторое количество профессионалов... Но и всей этой массы актёров и актёрствующих всё же, подчас, оказывалось недостаточно, чтобы покрыть требования на артистические ансамбли со стороны многочисленных клубов и пригородных театров, на которые не распространялась казённая монополия.
В этих случаях устроители спектаклей прибегали к услугам совершенно выбитых из колеи актёров-недачников, группировавшихся "в ожидании ангажемента" вокруг театральных библиотек Базарова и впоследствии - Волкова-Семёнова, где они, в чаянии будущих благ, обычно занимались переписыванием ролей по гривенничку за лист, - "16 страниц в четвёрку чёткого и убористого письма". Эта своеобразная актёрская "биржа" при театральных библиотеках оказалась довольно живучей, она частично просуществовала, кажется, вплоть до революции. Котировка актёров для клубной сцены здесь производилась по степени их нуждаемости и сговорчивости, никогда не выше пяти рублей за выступление с должным количеством репетиций».
Но вернёмся к основной теме. На страницах мемуаров Горяинова-младшего неожиданно отыскиваются сведения о пьесе «Суворов в деревне». Вместе с ними в наше повествование входит новое действующее лицо.

Лент001

В середине 1880-х годов действовавший доселе в Москве Михаил Валентинович Лентовский (1843-1906) сделал попытку завоевать Санкт-Петербург. В это время А.М. Горин-Горяинов близко сошёлся с Лентовским, и тот «часто бывал у отца на квартире, всегда начинённый полуфантастическими планами грандиозных театральных предприятий». В одно из таких предприятий Лентовскому удалось завлечь и Горина:
«В 1885 году, в период самого жестокого безденежья, Лентовский снимает Малый театр на Фонтанке и собирает большую труппу. Отец приглашён в эту труппу на первое положение.
Однако теснота сценической коробки, где совершенно невозможно "развернуться", приводит Лентовского в ярость. Недолго думая, он снимает Михайловский манеж, приспосабливает его под театр и открывает сезон с одной пьесой Куликова – «Суворов в деревне». Роль Суворова играет отец. Предприятие имеет успех. Пьеса идёт ежедневно в течение месяца при отличных сборах.
Тем временем у Лентовского в Москве наклёвывается какое-то более грандиозное дело, он едет туда и застревает там, а вскоре, честно расплатившись со всеми, ликвидирует своё дело в Михайловском манеже...
К лету актёрское товарищество С.А. Пальма организует дело в театре «Ливадия». «Суворов» снова всплывает на поверхность. Отца приглашают на роль, так удачно им игранную в манеже. «Суворов в деревне» идёт в «Ливадии» целое лето».

горин004

Казалось бы, теперь всё ясно и прозрачно. Однако не стоит забывать о том, что память мемуариста нередко его подводит. Публикации о Лентовском подтверждают факт, что этот московский «маг и чародей» в короткий период с 1884 по 1885 гг. действительно находился в Санкт-Петербурге. Но сильной стороной Лентовского были оперетки и феерии, на которых и сосредоточено внимание его биографов. Не удалось найти никаких упоминаний в прессе о постановке им «Суворова». На страницах «Нового времени» отмечены только следующие моменты: представления драматической труппы Лентовского в Малом театре начались 8 января 1885 года; Лентовский в конце января претендовал на антрепризу Малого театра; в феврале Лентовский снимает на лето театр «Ливадия». Заодно удалось выяснить, что «Суворов» шёл годом ранее в Общедоступном драматическом театре (Офицерская, 35), однако тамошний актёрский состав не совпадает со списком фамилий на полях нашего экземпляра. О Михайловском манеже не сказано ни слова. И всё-таки с опорой на имеющиеся сведения можно утверждать, что пометки в тексте были сделаны именно в 1885 году, после чего экземпляр оказался в Театральной библиотеке Базарова.

Здесь настала пора переходить к третьему действию. Круг замкнулся: перед нами снова коллекционер С., к которому присоединяется скромный литературно-критический труженик.

Итак. Вот последняя загадка, которую подбрасывает нам наш экземпляр: каким образом пьеса оказалась у Суворина? Тут мы вступаем на довольно зыбкую почву. Самой многообещающей кажется фамилия Шмидтгофа (Шмитгофа). Шмитгофы были старинной актёрской династией; во второй половине XIX века сразу двое родных братьев-Шмитгофов работали в театрах: старший - Анатолий Максимилианович (ок. 1860-1907) и младший - Николай Максимилианович (р. ок. сер. 1870-х гг.-г. смерти неизв.). Младший Шмитгоф в 1904-1917 гг. входил в состав труппы театра Литературно-Художественного общества, фактическим руководителем которого был Суворин. Территориально театр ЛХО помещался в здании бывшего Апраксинского театра на Фонтанке и в обиходе назывался Малым. Его же арендовал Лентовский в 1885 году, за 10 лет до создания Литературно-Художественного общества. При Суворине комедия Куликова ставилась как минимум дважды: в 1899-1900 гг. и в 1908 г. Исходя из этого, можно предполагать, что пьеса «Суворов в деревне» попала в состав библиотеки Суворина либо между 1895-1899 годами, либо позже, после 1901-го.
На вторую дату наталкивает литературно-критический обзор в прессе. В «Военном сборнике» за 1900-1901 годы была опубликована серия статей за авторством В.А. Апушкина, объединённых общим заголовком «Суворов в русской литературе». В шестой по счёту статье разбираются произведения для сцены с участием прославленного фельдмаршала. Есть среди них и наша пьеса. Автор подробно пересказывает содержание, прибавляя к пересказу свои критические и хвалебные ремарки. В целом, комедия Куликова оценивается как умная, правдоподобная и исторически верная. На последней странице своего разбора В.Апушкин оставил такое примечание - практически, крик души: «В экземпляре пьесы, бывшем у меня в руках и взятом мною из одной петербургской театральной библиотеки, многое из речей Суворова (например, о религиозности русского народа) было вычеркнуто, т. е. при постановке пьесы на сцене эти места выпускались – вероятно, как скучные… Жаль!» Чтобы понять, что автор имеет в виду, следует обратиться к тексту третьего действия:

DSC02488

«Одна из девиц (смотря в окно): Да, да, вот и другой тоже!
Другая: И этот!
Маркиза Перуччи (там же дамам): Что это за чудесный народ! Посмотрите: ни один русский солдат не пройдёт, не помолясь перед Собором!
Молодые девицы: Вот и молодые офицеры тоже останавливаются и крестятся!
Маркиза Перучии (садясь): Мы, граф, любуемся и удивляемся религиозности русского войска!

Суворов (садясь): И слава Богу! Это лучшая и главная черта нашего народного характера! А за то Господь, видимо, награждает этих воинов!

DSC02489

Серрюрье (садясь возле): Неужели, фельдмаршал, победы ваши вы относите к Провидению?
Суворов: А как же иначе? Даже плен ваш считаю особенной Его милостью: вы бы разгромили нас, сидя в тылу…
Серрюрье (перебивая): Да неужели вы ни во что не ставите храбрость и стойкость русского солдата, образованность генералов и офицеров, наконец – ваши собственные достоинства, ваш военный гений?
Суворов (с горькой улыбкой): Достоинства! Образование! Гений! На это многое я бы вам сказал… но, заведя такой серьезный разговор при дамах – мы им наскучим…
Герцогиня (перебивая): Ах, нет, напротив, мы просим продолжать…


DSC01960

Дамы: Да, да!
Суворов (ласково обняв его рукой): Поверьте, молодой мой друг, в кровавых столкновениях народов – образование ничего не значит: Бог дает победы! Недаром сказано: «победа, победившая мир, - есть вера!» Это не мои слова, а слова истинны.
Герцогиня: Мы уверены, что и Г. Серрюрье не станет оспаривать их?
Серрюрье: Напротив, совершенно согласен… я сам человек простой, неученый, я солдат… но я только удивляюсь нашим философам-энциклопедистам… согласитесь: нельзя не признать ума Вольтера, Дидрота и других - гениальных людей нашей эпохи? А они уверены и уверяют весь свет, что Бог не видит, не слышит и не мешается в мирские дрязги… я уже не говорю о тех глупцах, которые вовсе не признают бытия Божия и всё приписывают случаю!..
Суворов: Позвольте: да чем же лучше или умнее их ваши философы-энциклопедисты, не верящие в Промысл Божий над людьми?
Серрюрье: Вы понимаете, граф, я это не от себя говорю, а как бы от них?
Суворов: Понимаю – и скажу, что в древности жил тоже философ и мудрец, который за несколько тысяч лет – за вас и за меня отвечал этим новым умникам: «вы, говорит, угнетаете народы, совращаете с пути правды невинных, сироту и вдову убиваете, и думаете: не увидит Бог и не узнает вовек! Глупейшие люди!» Повторяю, это не я говорю и не вам – а Царь и Пророк Давид нынешним философам-энциклопедистам: «Глупейшие, говорит, люди, невежды! Когда, говорит, вы будете умны? Создавший ухо вам – ужели не слышит? И устроивший вам глаза – ужели не видит? Ужели не обличит вас – вразумляющий народы, научающий человека ведению?»


DSC02491

Дамы (с восторгом): Прекрасно! Чудесно! Да это современный ответ нашим атеистам!
Серрюрье (так же вместе с ними): Браво, фельдмаршал! Я бы эти слова прокричал на весь мир!..
Суворов (разгорячась и увлекаясь): А если так – я выскажу вам как другу все, что у меня за душою! Вы помните начало разговора? Так знайте:
(исправлено: «Итак») пока мы русские веруем в Бога, то не боимся врагов и никакой народ нам не страшен… один-то на один мы со всяким управимся! Но… положим, что вооружаться несколько народов, вообразим, что вся Европа пойдет на Россию… так пусть прежде разузнают: стоят ли, крепки ли русские верою? Если от Царя до простолюдина все истинно верующие – то лучше врагам и не начинать войны, иначе непременно погибнут!..»

Курсивом отмечены слова, перечёркнутые простым карандашом, жирным шрифтом – часть текста, вычеркнутая синим карандашом. Сюда относится и та часть, где обсуждается религиозность русских. Возможно ли, что В.Апушкин для своего критического обзора пользовался именно нашим экземпляром, взятым «из одной петербургской театральной библиотеки»? Вероятность этого не так уж мала. И это значит, что мы близки к эпилогу.

Нам осталось бросить прощальный взгляд на нашу пьесу и пунктиром обозначить необычный путь этой книги в фонды Исторички: побывав в труппе Лентовского или в театре «Ливадия», она попала в Театральную библиотеку Базарова, где ею, возможно, воспользовался Апушкин; далее, невыясненным образом (предположительно, через актёра Н.М. Шмитгофа) оказалась в частном книжном собрании Суворина; после смерти владельца была передана наследниками в Российский Исторический музей, а в 1938 году, как и множество других книг из частных коллекций, очутилась в ГПИБ. Последним перемещением в её истории, вероятно, станет передача из общего книгохранения в отдел редкой книги – ведь эта пьеса заслуживает причисления к редкостям не только по характеру публикации, но и благодаря своей непростой судьбе.

DSC01962

Использованная литература:
Алексеев А.А. Воспоминания актёра. – М., 1894.
Апушкин Вл. Суворов в русской литературе (статья шестая): [о пьесах Н.Куликова «Суворов в деревне…» и «Суворов в Италии и в Швейцарии»] // Военный сборник. – 1900. - № 6. – С. 395-414.
Богомолов С.И. Российский книжный знак. 1700-1918. – М., 2010.
Горин-Горяйнов Б.А. Актёры: (из воспоминаний). – Л.-М., 1947.
Дмитриев Ю.А. Михаил Лентовский. – М., 1978.
Долгов Н. 20-летие театра им. А.С. Суворина. – Пг., 1915. – С. 110.
Известия книжных магазинов Товарищества М.О. Вольф. – 1913. - № 3. – Стб. 53.
История русского драматического театра. – Т. 6: 1882-1897. – М., 1982. – Репертуарная сводка, с. 440-561.
Каталог изданий театральной библиотеки С.Ф. Рассохина за 40 лет. – М., 1916.
Каталог русских книг библиотеки А.С. Суворина. - СПб., 1912-1913.
Королев Д.Г. Очерки из истории издания и распространения театральной книги в России. – СПб., 1999.
[Куликов Н.И. Некролог] // Ежегодник императорских театров. Сезон 1890-1891 гг. – СПб., 1892. – С. 288-289; там же, с. 318-320, находится список драматических произведений Н.И. Куликова.
Новое время. – 1885. - № 3184 (7 (19) янв.). – С. 3; То же. - 1885. - № 3197 (21 янв. (2 февр.)). – С. 3; То же. – 1885. - № 3200 (24 янв. (5 февр.)). – С. 3; То же. - 1884. - № 3111 (25 окт. (6 нояб.)). – С. 4; То же. - 1908. – 30 дек. (№ 11782). – С. 6.
Петровская И.Ф. Источниковедение истории русского дореволюционного драматического театра. – Л., 1971.
Рейтблат А.И. Русская литографированная пьеса последней трети XIX – начала ХХ вв. как книжный памятник // История театральных библиотек и коллекций: 5-е научные чтения «Театральная книга между прошлым и будущим», дек. 2002 г.: Доклады и сообщения. – М., 2003.
Театральная энциклопедия. – Т. 5. – М., 1967.
Толочинская Б.М. Из истории издания театральной книги в России конца XIX – начала ХХ вв. // Книжное дело Петербурга-Петрограда-Ленинграда: Сборник научных трудов. – Л., 1981.
Янковский М. Оперетта: возникновение и развитие жанра на Западе и в СССР. – Л.-М., 1937.

Comments

( 10 comments — Leave a comment )
lucas_v_leyden
Dec. 16th, 2014 06:27 pm (UTC)
Прекрасное расследование! Зачем только обидели Владимира Александровича Апушкина - он совсем не некий, а хороший военный писатель и наш коллега-историк.
gpib
Dec. 16th, 2014 06:39 pm (UTC)
Огромное спасибо за это добавление! Будет учтено! :)
trapezion
Dec. 16th, 2014 06:43 pm (UTC)
О боже! он, оказывается, был редактором Военной (Сытинской) энциклопедии! Действительно, неловко перед Апушкиным. Видимо, плохо смотрела по справочным изданиям, а в интернет почему-то не додумалась заглянуть.
Спасибо! :)
lucas_v_leyden
Dec. 16th, 2014 06:44 pm (UTC)
Да никто пока не заметил:)
gpib
Dec. 16th, 2014 06:47 pm (UTC)
Ну, это могло быть отражено в докладе.
Кстати, как по-вашему, предположение о том, что Апушкин пользовался именно нашим экземпляром пьесы, имеет под собой основу?

Edited at 2014-12-16 06:48 pm (UTC)
lucas_v_leyden
Dec. 16th, 2014 06:54 pm (UTC)
Мне кажется - вполне. Все-таки формулировка насчет "одной петербургской театральной библиотеки" сильно сужает число подозреваемых. Я не знаю, сколько их было в СПб в 1880-е годы (но узнать это можно). В 1915 году (это единственный "Весь Петербург", который я могу взять, не вставая с кресла) специально-театральных указано всего две (Ларина и Семенова-Волкова). Конечно, есть еще читальни при театральных обществах и пр., но все равно - допустим, их десяток. Не в каждом из них найдется эта пьеса. А уж вычеркнутая сцена - совсем убедительно.
trapezion
Dec. 16th, 2014 07:12 pm (UTC)
Ура! :)
А в "Весь Петербург" я ещё загляну, конечно.
rbvekpros
Jan. 26th, 2015 01:15 pm (UTC)
Браво!
... чуть-чуть, ну, совсем немного длинновато...
gpib
Jan. 26th, 2015 05:52 pm (UTC)
Спасибо!
Что поделать, диктат материала :)
livejournal
Jan. 26th, 2015 01:16 pm (UTC)
"Суворов в деревне, в Милане и в обществе хорошеньки
Пользователь rbvekpros сослался на вашу запись в своей записи «"Суворов в деревне, в Милане и в обществе хорошеньких женщин": одна пьеса из коллекции А.С» в контексте: [...] в деревне, в Милане и в обществе хорошеньких женщин": одна пьеса из коллекции А.С. Суворина [...]
( 10 comments — Leave a comment )