?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Сегодня мы продолжим наши библиофильские прогулки по Москве, но не будем торопиться на Никольскую. Заглянем в Кривоколенный переулок, потому что один из персонажей книжной Москвы XIX века косвенно связан с выставкой, которая сейчас представлена в ГПИБ. Выставка посвящена искусству переплёта, и речь у нас тоже пойдёт о переплётчике.

Кривоколенный2.jpg

Егор Герасимов содержал свою переплётную мастерскую в Кривоколенном переулке близ Мясницкой улицы. Он не украшал здание яркими вывесками, не гнался за популярностью, но всё равно был широко известен среди московских библиофилов. Книгу Герасимов считал «животрепещущим материалом», относился к ней бережно и очень переживал, если поступившая к нему книга имела «неподобающий вид»: была плохо свёрстана или неаккуратно обрезана. Вёрстку переплётчик, конечно, исправить не мог, но делал всё, чтобы после его мастерской книга попала к владельцу в лучшем состоянии. Если же его мастер портил книгу, то Герасимов срывал с неё переплет, на собственные средства приобретал новый экземпляр, переплетал ещё раз и только тогда возвращал заказчику. Немудрено, что разбогатеть при таком ведении дел Герасимов не мог, но остался в памяти библиофилов как «переплётчик-артист».
Герасимов был образцом добросовестного отношения к делу. Свои переплёты он представил на Политехнической выставке 1872 года. Выполнены они были исключительно из российских материалов и стоили от 30 копеек до 1 рубля. Главным отличием герасимовских переплетов были не столько штамповка и золото, сколько качество самой обыкновенной работы. «Дайте мне мастера, - говорил он, - который сидел бы рядом со мною и работал со мною же. А то эти фирмы хлопочут только о медалях и вывесках, сами же далеко не мастера своего дела». Все книги, представленные Герасимовым на выставке, были проданы на месте, а переплётчик получил серебряную медаль за «самую простую, но чистую, замечательно аккуратную работу».
Как писал А.Астапов, «тут не реклама помогала ему, а само дело говорило за себя».
Герасимов любил рассказывать о своей профессии — о том, как начинал учиться переплётному делу, будучи крепостным мальчиком, о своём учителе Хитрове, «наилучшем мастере в Москве». Говорят, что Хитров первым из русских переплетчиков начал печатать свою фамилию внизу корешка переплетенной книги.
Хитров у себя в мастерской часто принимал генерала Ермолова, «тоже большого любителя переплётных работ». И вот однажды Ермолов изъявил желание научиться переплётному мастерству. Хитров взялся обучать генерала, обучение проходило удачно, и когда Ермолов уже был, что называется, на последнем курсе, ему доверили золотить переплеты. В те времена при отделке корешка и ребра переплета использовалась специальная линеечка, требовались твёрдость руки и верность глаза. Ермолов берёт линейку, колесико, водит по переплету, а Хитров стоит у него за спиной и проверяет работу. Но вдруг генерал повёл линию косо, Хитров поправил его, но получилось так же плохо.
- Косо! - кричит Хитров.
Генерал скосил ещё хуже.
- Криво, косо! - ревёт бешеный Хитров и чуть не ударил Ермолова по затылку.
Генерал сложил инструменты и спокойно ответил учителю:
- Послушай, Хитров, я не цеховой!
- Виноват, Ваше превосходительство, не мог удержаться...
А Астапов рассказывает, что видел ермоловские переплеты: они были вполне достойны выставки. Генерал переплетал французские книги - Мольера и Расина; корешки делал из белого пергамента и мозаичные.
Ермолов же спас Егора Герасимова от солдатской службы. За какую-то провинность Хитров решил вернуть крепостного переплётчика барину, а барин, недолго думая, «наметил его в солдаты». Герасимов бросился к генералу. Тот выслушал просьбу, написал записку барину — и переплётчика в тот же день вернули в мастерскую.

Кривоколенный4.jpg

Вот такие истории скрываются за стенами домов Кривоколенного переулка. Но если история переплётчика Герасимова — почти забытое сказание старой Москвы, то с домом № 4 в Кривоколенном связаны знаменитые имена отечественной литературы. В этом доме в 1803 году родился поэт Дмитрий Веневитинов. 25 сентября 1826 года Пушкин читал здесь своего «Бориса Годунова». Михаил Погодин так рассказывал об этом чтении: «... мы все просто как будто обеспамятели. Кого бросало в жар. Кого в озноб... О, какое удивительное то было утро, оставившее следы на всю жизнь!»
В советское время дом № 4 был поделен на квартиры, в одной из которых в детстве жил Александр Галич.

Кривоколенный1.jpg
Карл-Фридрих Бодри. Кривоколенный переулок. 1843.

В нашем путешествии по Москве появляется ещё одна башня. Она также связана с именем сподвижника Петра I. На этот раз на ниве градостроительства отметился светлейший князь Александр Данилович Меньшиков. С середины XVI века на месте каменного храма стояла деревянная церковь Архангела Гавриила. В 1704 году по приказу Меньшикова старую церковь снесли и построили новую. Да не просто новую — а самую высокую в Москве, на три метра выше колокольни Ивана Великого — главной доминанты и достопримечательности нашего города на протяжении веков. На башне церкви был установлен шпиль с флюгером в виде парящего ангела с крестом в руке. На самых верхних ярусах располагались 50 колоколов. В 1708 году в Лондоне были куплены куранты за немалые деньги и установлены на башню. Они били каждые 15, 30 и 60 минут, а в полдень звонили все колокола сразу.
Меньшиков недолго прожил в Москве. Храм начал разрушаться. Архитектор Зарудный ещё в 1721 году в письмах предупреждал князя о протекающей кровле, о том, что куранты уже остановились, иконостас так и стоит недоделанным, а деревянные части церкви гниют и могут вот-вот упасть. В 1723 году страшный пожар уничтожил верх церкви: молния попала в крест, загорелся купол, тушение пожара осложнялось тем, что башня была очень высокой. Через два часа пожара огонь добрался до основных дубовых балок, начали обрываться колокола и, падая, пробивали церковные своды.
После пожара церковь долго простояла в разрушенном состоянии, а в 1787 году её стал восстанавливать Гавриил Измайлов. Он убрал один ярус, колокола и шпиль. Купол он оформил в виде свечи, винтообразным. Гавриил принадлежал к масонам Педагогической семинарии, которые называли себя мартинистами. Как снаружи, так и внутри он украсил церковь масонскими символами, эмблемами и латинскими надписями. Даже после запрещения масонов в России оставленные Измайловым на стенах церкви знаки продержались там ещё несколько десятилетий до того, как в 1852 году вышел приказ митрополита Филарета уничтожить их.
В приходе церкви Гавриила Архангела, «у господина Новикова в доме, что на Чистом пруде, в переулке...» - то есть, у издателя Н.И. Новикова (ныне — Кривоколенный пер., дом № 12) располагалась тайная масонская типография, где трудились исключительно немецкие рабочие и где печатались только особые книги масонов. «Печатаются книги потаённо и как мастеровые сами не знают, какие печатаются книги, а только похваляются щедростию Новикова...», - писал в своем отчёте властям протоиерей Петр Алексеев.
После разгрома новиковского дела и масонских организаций дом Новикова был продан. В 1802 году тут уже находилась бумажная обойная фабрика купца Подкатова.
К личности Новикова и его роли в истории отечественного книжного дела мы ещё вернемся в следующих рассказах о Москве книжной.
Протяжённость Кривоколенного переулка — меньше одного километра. Но сколько интересных историй можно обнаружить, заинтересовавшись тихими улицами и переулками московского центра. Оставайтесь с нами – и мы непременно отправимся в новое путешествие.

Кривоколенный 3.jpg

Comments

( 3 comments — Leave a comment )
nina_chatte
Nov. 13th, 2015 06:59 pm (UTC)
Кривоколенный
Спасибо, интересно!

С теплым пушистым приветом
Нина
gpib
Nov. 15th, 2015 08:03 am (UTC)
Re: Кривоколенный
Спасибо!
livejournal
Nov. 15th, 2015 07:23 pm (UTC)
О книгах в ЖЖ
Пользователь maikafer сослался на вашу запись в своей записи «О книгах в ЖЖ» в контексте: [...] Кривоколенный переулок, или ещё раз об искусстве переплета [...]
( 3 comments — Leave a comment )