?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Счастливый характер

Исторической библиотеке – 75 лет, и не всегда уже можно установить точно, какие связанные с ней истории правдивы, а какие – приукрашены временем. Визит Н.К. Крупской во время открытия библиотеки – факт неспоримый. Старожилы Исторички дополняют его красивой изустной историей. На открытии Надежда Константиновна обратила внимание на юную сотрудницу из отдела обработки. Особенно понравились Крупской красивые длинные косы девушки. «Ах, какие косы!» - якобы сказала Надежда Константиновна. И погладила девушку по голове.

"В конце декабря 1938 года было торжественное открытие библиотеки. В это помещение вошёл читатель (до этого работали только сотрудники). На торжественном собрании было много представителей библиотек, нам делали подарки. На открытие библиотеки приехала Надежда Константиновна Крупская. Это был конец декабря, а в феврале следующего года она умерла. Поскольку я была самая младшая в библиотеке, мне было поручено преподнести Надежде Константиновне цветы. Я была молодая, высокая. Она сразу подняла на меня свои глаза и сказала мне тепло: "Желаю быть хорошим библиотекарем". Хорошим ли - не мне судить, но библиотекарем я осталась на всю жизнь".
Библиотека и история. - Вып. 1. - Ч. 1. - М., 1991. - С. 21.


Юную сотрудницу звали Милица Александровна Покровская, и вся её жизнь оказалась прочно связана с библиотекой. Настолько прочно, что её вспоминают даже теперь, спустя почти пятнадцать лет после её выхода на пенсию. Милице Александровне сейчас 97 лет, она прожила не очень заметную постороннему глазу, но довольно насыщенную жизнь. Дни и годы её трудов вложены в генеральный алфавитный каталог Исторички, который без преувеличения можно считать образцовым. Из печатных строк о ней – фрагменты воспоминаний в сборнике "Библиотека и история", редкие упоминания в книгах Б.А. Покровского и статья в «Московской правде».

«Тридцать восьмой год – Надежда Константиновна Крупская на открытии Исторической библиотеки. Крупская за несколько месяцев до смерти. Боже! Какая древняя это была старуха, рыхлая, осевшая под тяжестью лет бабушка. А юная девушка с цветами – это опять она… «Деточка, я хочу, чтобы ты всегда была такая же хорошая, как сейчас… Чтобы ты была хорошим библиотекарем», - говорит ей Крупская, щурясь за круглыми очками».
Маслюков В. Быстротекущего времени побеги // Московская правда. – 2000. - № 2. – С. 8.


Но, конечно, ей есть о чём вспомнить. Приход в библиотеку, работа над генеральным алфавитным каталогом, годы войны в Москве и в эвакуации, и, разумеется, дружное родное гнездо.

«Тридцать восьмой год. Студентка истфака Милица Покровская по дороге из магазина наткнулась в Старосадском переулке на объявление: «Вновь организованной Исторической библиотеке требуются работники». Она поднялась наверх с банкой сметаны в руках – мимоходом, чтобы спросить…»
Маслюков В. Быстротекущего времени побеги // Московская правда. – 2000. - № 2. – С. 8.


М2

Милица Александровна: - В начале 1938 года я жила на Солянке и, проходя мимо Старосадского переулка к замечательному кондитерскому магазину на Маросейке, я увидела объявление о том, что нужны работники. Машины стояли с книгами… Я вошла туда на второй этаж. И меня спрашивают: «Что вы умеете?» Я говорю: «Я не библиотекарь, я историк, я кончаю исторический факультет…»
- А вы МГУ кончали?
Милица Александровна: - Я ещё была на третьем курсе.
- Вам сколько лет было?
Милица Александровна: - Я родилась в 1917-м. Двадцать один год. А когда я пришла, мне сказали: поднимитесь на второй этаж и напишите заявление. Я пришла, мне говорят: «Девочка, а чего вы хотите?» А я говорю: «Да я работать хочу». – «А что вы умеете?» - «Хочу библиотекарем быть». – «А сколько вам лет?» - «Двадцать один». Они ещё говорят: пятнадцать-шестнадцать. Не поверили мне. Я даже показала паспорт.
- В какой отдел вас взяли?
Милица Александровна: - В обработку сразу. Надежда Натановна Крицман увидела меня и сказала, что я буду у неё… А мне хотелось в отдел редкой книги. В ОИК.
- Аааа.
Милица Александровна: - Да, это интересно. Я туда тоже поднялась. Там заведовала Благовещенская.
- Да, легенда.
Милица Александровна: - Легенда! Она, как меня увидела, сказала: «Я вас беру к себе». А Надежда Натановна говорит: нет, я её взяла первая.

Тут уместно несколько строк посвятить Н.Н. Крицман, под началом которой стала работать юная Милица Покровская. Надежда Натановна Крицман родилась 28 ноября 1898 года в семье революционера. К трудовой деятельности привычна с детства: уже в пятом классе гимназии она давала уроки, чтобы оплатить своё образование. Окончила филологический факультет Одесского университета; в Одессе, в библиотеке Главпросвета, началась её библиотечная работа. После переезда в Москву Надежда Натановна участвовала в создании библиотеки Коминтерна - приводила в порядок каталоги, параллельно обучаясь на Высших курсах по подготовке библиотекарей научных библиотек. С 1925 г. заведовала отделом обработки в библиотеке Института марксизма-ленинизма. В новосозданную Историческую библиотеку Надежда Натановна пришла, обладая уже солидным опытом библиотечной работы, - это была третья по счёту библиотека, в организации которой она принимала участие. Стала здесь заведующей отдела обработки и проработала до 1970 года, вплоть до своего ухода на пенсию. Принимала активное участие в создании предметного каталога ГПИБ, одного из лучших в стране, и систематического каталога. Ей принадлежит много статей по вопросам каталогизации. Умерла Н.Н. Крицман в 1987 году.

Крицман
Н.Н. Крицман.

- И вы начали работать в библиотеке.
Милица Александровна: - И я стала работать в обработке. На шифровку меня определили.
- Когда все фонды свезли в здание в Старосадском, какие каталоги и картотеки были на тот момент?
Милица Александровна: - Было три алфавитных каталога, потом были какие-то дополнительные каталоги, иностранные. И первые пять лет мы всё сводили воедино.
- То есть, чисто механически брали карточки и сливали?
Милица Александровна: - Сливали, да. В основном этим занималась я.

"В то время, когда я пришла, в библиотеку стали свозить фонды из библиотек Исторического музея, Института Красной профессуры. Тогда книги поднимались лифтом на четвёртый этаж в помещение теперешнего отдела комплектования, там складывались. Приходили заведующие читальных залов и отбирали книги для своих подсобных фондов. Оставшаяся литература шла в книгохранение. Моей первой работой было составление списков.
Было безумно холодно, даже летом. Я помню, что работала в лыжном костюме. Поскольку книги поступили из двух библиотек, оказались два ряда каталогов. Мы перепечатывали и сливали карточки двух каталогов - создавался генеральный алфавитный каталог".
Библиотека и история. - Вып. 1. - Ч. 1. - М., 1991. - С. 21.


«Это симфония, сказала она однажды. Симфония книг, симфония карточек как зашифрованных чувств и мыслей. Зачарованная благоговейной тишиной библиотеки, слышная лишь посвящённым музыка».
Маслюков В. Быстротекущего времени побеги // Московская правда. – 2000. - № 2. – С. 8.


- Это вы делали генеральный.
Милица Александровна: - Делался генеральный алфавитный каталог. Из Институтов Красной профессуры пришло несколько каталогов и из Исторического музея.
- Нам говорили, что вы поставили первую карточку в ГАК.
Милица Александровна: - Это точно.
- А вы помните, что это была за карточка?
Милица Александровна: - Ну, нет, конечно.
- Милица Александровна, это был генеральный. А параллельно читательский делался?
Милица Александровна: - Пока генеральный не сделали, читательского не было.
- Значит, читатель не знал, есть ли книжка? Он писал требование и давал в шифровку?
Милица Александровна: - Он писал требование, работник зала отдавал его нам в шифровку, и шифровщики записывали. Потом в хранение давали. Там стояли два человека, которые распределяли требования по всем пяти этажам. И книжки шли уже по залам. И почему-то меня очень быстро сделали отказчиком. Они ищут, не найдут. А я как влезу – сразу найду.

"Я стала работать в генеральном алфавитном каталоге, где работаю и доныне. Когда открылась библиотека, встал вопрос о создании читательского алфавитного каталога, и тогда я поставила в приготовленный пустой ещё ящик первую алфавитную карточку. Шифровщик, отказчик, зав. сектором - сейчас работаю по созданию сводного каталога на русскую книгу 1800-1917 гг.".
Библиотека и история. - Вып. 1. - Ч. 1. - М., 1991. - С. 21-22.


- А вы никуда не уходили из библиотеки?
Милица Александровна: - Было так. Война, 42-й год. У меня три года сыну. Муж уходит на фронт. Мой папа мне говорит: пришла бумага на эвакуацию в Свердловск. И куда ты поедешь? Мама в слезах: куда она поедет, сама ещё маленькая, с маленьким ребёнком. Тогда папа звонит в Горький. В Горьком работает мой брат, он в 37-м году кончил институт…
- Ну, вы скажите, кто ваш брат-то.

Тут необходимо раскрыть маленький секрет: Милица Александровна – младшая сестра Бориса Александровича Покровского, всемирно известного режиссёра Большого театра и основателя Московского камерного музыкального театра. В годы войны судьба неожиданно толкнула её в сторону театра и оперы.

Милица Александровна: - Он [Б.А. Покровский] в 1937-м кончает ГИТИС и ему предлагают три театра: Горький (бывший Нижний Новгород), потом – Свердловск и Большой театр. Папа говорит: Свердловск – там холодно и далеко, мама будет переживать, не надо ехать; в Горький хорошо, там Шаляпин пел, ну а в Большой театр успеешь.
- Всё правильно рассчитано.
Милица Александровна: - И вот он приезжает в Горький. И вот когда началась война, в 42-м году, я приезжаю к нему. У него шикарная квартира, жена и дочка Алла. Будущая актриса. Ей 4 года, а моему сыну 2 года. И вот я с ними пока. А на хлеб нужны карточки. Боря говорит: «Давай, я тебя устрою в театр». Я говорю: «Я же не певица». – «Ничего, ты всё знаешь. Почитаешь и всё узнаешь. Мне нужен суфлёр». Я говорю: «Ну ладно, я буду суфлёром». И в конце концов, певцы страшно были рады.
- Вас в эту будку посадили?
Милица Александровна: - Да. Я вела оперы, которые я знала. Наизусть. А потом мне Боря говорит: знаешь, суфлёра мы найдём, а ты будешь ведущей спектакля. Это значит - сидеть около телефона и говорить: «Иван Иваныч, ваш выход через пять минут; Анна Ивановна, ваш выход через одну минуту». И так целый день. Я так вела «Евгений Онегин», «Пиковую даму», «Садко» и что-то ещё.
- Ну что ж вас Борис Александрович потом в Большой театр не взял?
Милица Александровна: - А зачем мне?
У нас разница пять лет. Он 12-го года рождения, я 17-го. И вот я родилась, а у нас рояль стоял, и он всё время пальцем водил.

М9
Горький, 1940 год. С участниками спектакля "Кармен".

«Размеренно шла жизнь в доме моих родителей, одни заботы сменялись другими. В доме нет дров; на Рождество нечего подарить детям; Боря не успевает по арифметике, он странен – в разное время по-разному ловит блёстки оперного искусства… Родилась сестрёнка, назвали странным по тем временам именем – Лалиция [ошибка в книге]. В этой семье никто никогда не занимался искусством – его только любили. Был граммофон. Были пластинки Шаляпина, Собинова, Неждановой. Иногда родителям удавалось сходить в театр (в Большой и, разумеется, в Художественный!). На стенке – портрет А.П. Чехова… Это определяло дух и обстоятельства жизни. Разговоры, обсуждения, воспоминания в семье…
В комнате – пианино. Зачем? Никто в семье на нём не играл и не собирался играть. Но оно стоит, ждёт».
Покровский Б.А. Моя жизнь – опера. – М., 1999. – С. 22-23.


Милица Александровна: - И мама говорит: ребёнок маленький (это я) не спит, он [Боря] всё время мешает. Папа берёт его за руку и ведёт в Гнесинское училище. И говорит: посмотрите, почему я от рояля его никак не оттащу. Елена Фабиановна берёт его к себе в комнату – а вы, говорит, подождите. Потом выходит и говорит: вы знаете, у вашего сына абсолютный слух. Вот я делаю аккорд – он всё исполняет. Это большая редкость. И она берёт его к себе. Он учится. В музыкальной школе и в обычной - где папа был директором. Папа кончил два института – институт русского языка и словесности и институт восточных языков, персидский язык.

«У родителей, естественно, всё чаще возникает вопрос: куда пристроить сына. Он любит играть, а чаще импровизировать на рояле, любит слушать граммофонные пластинки с оперной музыкой, часами ловит музыкальные передачи по радио. И отец решается. Зимой он отвёл меня в музыкальную школу к знаменитой Гнесиной. Проверка оказалась более чем удачной. Елена Фабиановна в середине учебного года взяла меня в свой класс».
Покровский Б.А. Моя жизнь – опера. – М., 1999. – С. 25-26.


Милица Александровна: - Но в то время, в 30-е годы, надо производственный стаж иметь.
- Чтобы в театральный институт идти?
Милица Александровна: - Да. И он идёт работать на химический завод, в Дорогомилове… Он там проработал полтора года, а потом случилась большая авария. Разбился какой-то аппарат, и их всех облило. И Боре досталось: он почти потерял зрение.
- Да, он же на всех фотографиях в очках.

«Из училища мы пришли на завод. Прошло несколько месяцев погружения в рабочую атмосферу завода. Работали сначала чернорабочими, механиками. Умели, где надо… чтобы преодолеть упорство какого-нибудь гаечного соединения, вовремя и темпераментно матюгнуться… Появилась и своя заводская романтика. От ядовитых паров наши молодые русые волосы приобретали таинственно-лиловый цвет, а руки становились светло-синими. Конечно, мы обязаны были носить защитные шляпы, очки, рукавицы, но вокруг моего громадного автоклава всегда суетилась стайка восторженных девочек-студенточек, проходящих практику. Как не продемонстрировать им наше гордое презрение к нудным правилам охраны труда?
И однажды за это пришлось заплатить большой ценой. При перекачке под большим давлением ставосьмидесятиградусной щелочной жидкости сорвало кран и обдало меня с головы до ног. Скорая помощь; приёмный покой; слышу вокруг меня разговоры врачей, ничего приятного мне не сулящие. Всё! Дома – слёзы мамы, печаль отца, посещение комиссий, которым надлежало исследовать причины аварии».
Покровский Б.А. Моя жизнь – опера. – М., 1999. – С. 30-31.


М8
Б.А. Покровский (справа вверху) на заводе.

- В общем, в войну вы были помощником режиссёра…
Милица Александровна: - В Горьком. Ну, надо было получить карточку.
- А карточка была служащего?
Милица Александровна: - Отовариться надо было. 200 грамм хлеба только давали. А его кормил обком партии. В обком партии он мог ходить и есть, сколько хочет, а вынести ничего не мог. А у него тоже дочка, жена. Жена работала в детском театре. Она у Сац работала потом. Вот так.
- А когда вы вернулись в Москву, опять в Историчку пришли работать?
Милица Александровна: - Боря приходит – это был конец декабря – и говорит: посмотри, из Москвы телеграмма. В такой золотой оправе, правительственная. «Предлагаем вам сдать ваши дела, вы назначаетесь главным режиссёром Большого театра…»

«Потом мне рассказали, что П.А. Марков, ставивший в это время спектакль в филиале Большого театра вместе с художественным руководителем Большого театра С.А. Самосудом, сказал: «Что мы тут возимся, когда в Горьком есть парень…»
И вот в Горький прилетела правительственная телеграмма, в которой мне предписывалось немедленно явиться в Москву для работы в Большом театре в качестве режиссёра. В Горьком все погоревали, не без доли гордости, достали мешок пончиков с вареньем на дорогу, подарили серебряную сахарницу с сахаром («чтобы сладко было там у них в Москве жить»), и я уехал в город, в котором родился и где жила моя мама (отец в то время уже умер). Я поехал домой».
Покровский Б.А. Моя жизнь – опера. – М., 1999. – С. 68-69.


Милица Александровна: - Я в слезах: он уезжает, я без него как без рук. Нехорошо. Я говорю: "Борь, как быть?" Он говорит: "Я постараюсь тебя вызвать". И он начал собираться. Это было 25-го декабря. Я почему помню, это был день рождения нашей старшей сестры. Он уезжает. Я живу в Горьком январь, февраль. В марте директор театра звонит мне и говорит: «Милица Александровна, вам Борис Александрович прислал вызов, можете ехать в Москву».
- А просто так ведь вернуться нельзя...

«Это было парадоксальное время! Москва опустела. Многие её оставили ввиду того, что фашистские войска были уже под Москвой, фашистских разведчиков видели на окраинах города, и при этом в Москве работали два оперных театра (филиал Большого и театр им. Станиславского и Немировича-Данченко). Более того, правительство вызвало телеграммой молодого режиссёра для постановки опер в Большом театре.
С огромным трудом на третьи сутки я добрался до Москвы. Сразу побежал к маме. Возвращение сына в родной дом её не удивило – она давно молила об этом Бога…»
Покровский Б.А. Моя жизнь – опера. – М., 1999. – С. 69-70.


Милица Александровна: - Я приехала 5-го марта 43-го года. Почему я помню? 8-го марта женский день. Вот я приезжаю из Горького. Телефон. Я подхожу – Надежда Натановна: «Милочка, вы приехали? Я вашей маме звонила, она сказала, что вы должны приехать». Я говорю: «Да». – «Очень хорошо. 9-го марта вы выходите на работу».
- Отлично!
Милица Александровна: - Я говорю: «Надо сына устроить в детский сад». А напротив библиотеки был детский сад. Двухэтажный дом, детский сад нашей библиотеки.
- Это где скверик? Напротив входа?
Милица Александровна: - Ну, старый вход в библиотеку, а тут – двухэтажный дом. Через дорогу. И туда Володя ходил. Я из окна библиотеки смотрела. А он в окно сада в три часа, и мы махали друг другу.
…Итак, Надежда Натановна позвонила. Она уже приказ приготовила. И я пришла. Но уже на какую-то повышенную должность.

Здесь Милица Александровна сходит с театральных подмостков. Выбор был сделан в пользу библиотеки, которой она была верна всю оставшуюся жизнь. И библиотека - что читатели, что коллеги, - не скупилась на выражения благодарности.

М6

«Когда-то Милица Александровна подумывала и о сцене, примеряя на себя карьеру и успех актрисы. Но библиотекарь в ней проснулся ещё раньше – уже в восемь лет Милица исчиркала книги отца подобием инвентарных номеров, которые она видела в настоящей, большой библиотеке».
Маслюков В. Быстротекущего времени побеги // Московская правда. – 2000. - № 2. – С. 8.


М4

- Милица Александровна, а помните, вы рассказывали, как в войну работали в госпитале? И читали либретто опер.
Милица Александровна: - Пришли в библиотеку. Нужны работники. Я говорю: что делать? – Бинты складывать. Я пришла туда. Главный врач говорит: «Что вы умеете?» - «Я не врач, я библиотекарь. Ну, я что-нибудь расскажу». И вот я пришла, палата – конца не видно, всё лежат. Я стала рассказывать про оперу: вот вы приезжаете на центральную улицу, видите Большой театр, проходите по ступенькам, входите в зрительный зал. В общем, первый ярус, второй, третий, ложа бенуара. А они ничего не знают, что такое ложа бенуара… Царская ложа…

«В сорок четвёртом году, вернувшись с ребёнком из эвакуации, Милица Александровна, как большинство других сотрудников Исторички, пошла помогать, используя всякий свободный час, в расположенный неподалёку от Старосадского переулка госпиталь. И скоро само собой получилось так, что она принялась рассказывать раненым о Большом театре. И это оказалось настолько важным, что нельзя было ограничиться двумя словами, пришлось, оставив утки с мочой, грязные кровавые бинты, всё то неизбежное, насущное, что есть самая суть госпиталя, взяться за пересказ оперных спектаклей. От начала и до конца, исполняя ударные места арий и разговаривая на все голоса. Изображая собой дирижёра и не упуская тем временем сюжетную нить. Возбуждённо расхаживая между кроватями по всему длинному коридору… Где стояла полнейшая, благоговейная тишина. Театр одного актёра собирал народ со всего госпиталя.
А пару месяцев спустя главный врач сказал Милице: «Ты знаешь, надо бы тебя за эти спектакли наградить – по нашим наблюдениям, раненые стали скорее выздоравливать. Опера твоя – вот чудеса! – оказалась действенная психотерапия».
Маслюков В. Быстротекущего времени побеги // Московская правда. – 2000. - № 2. – С. 8.


Милица Александровна: - А врач был красивый-красивый молодой мужчина. Но он не русский был. Грузин он был.
Когда я в первый раз пришла, врач спрашивает: «Как вас звать?» Я говорю: «Маша». Ну, что такое – Милица? Имя придумали… И, значит, я приходила и рассказывала про Большой театр, про оперы. Что такое увертюра. Что такое актёр главный. Все подробности театра.

"В сентябре 1941 года я с маленьким сыном должна была уехать из Москвы: всех детей из Москвы вывозили. Как только мы возвратились, я продолжила работать в библиотеке.
Началось возвращение книг из эвакуации. Книги нужно было принять (вся молодёжь работала на конвейере), расставить на полки.
Особую работу мы, библиотекари, несли в ближайшем госпитале. Мы ходили туда после своей библиотечной смены, читали лечащимся там бойцам художественную литературу, писали письма родным, просто беседовали. Раненые были разные, иногда очень тяжёлые.
Я ходила в одну палату с Микулиной Евгенией Михайловной. Она чаще читала, а я рассказывала о театре, кино, музыке. Им было интересно, они мало бывали в театре, а тем более в опере. Как тает Снегурочка, опускается на дно Садко - всё это они слушали с интересом".
Библиотека и история. - Вып. 2. - М., 1994. - С. 11-12.


- А вы сами учились когда-нибудь музыке? Вот Борис Александрович учился, а вы?
Милица Александровна: - А я просто так училась.
- Ну, рояль-то дома был.
Милица Александровна: - Был.

«В доме моих родителей было пианино, хотя на нём никогда никто не играл. Играл только я. Металлические подсвечники были оторваны, так как я, разучивая пассажи шопеновских этюдов, оставлял для себя время крутить их руками, подобно тому, как это делали вагоновожатые, включая и выключая мотор трамвая. Мне было уже девять лет и, сыграв этюд Шопена, я принимался крутить подсвечники… Воображал! Родные смеялись, шутили и чуть боялись за мои умственные способности».
Покровский Б.А. Моя жизнь – опера. – М., 1999. – С. 12-13.


- А кто, мама играла? Для кого рояль?
Милица Александровна: - Для себя.
- А, полагалось. А вы дворянская семья?
Милица Александровна: - Купеческая. У меня дед был купец первой гильдии.
- Я ничего не хочу сказать, но эти купцы были ещё покруче некоторых дворян… А чем он торговал?
Милица Александровна: - Он ничем не торговал. Он одевал работников железной дорги, медицинских работников, проводников всяких… Был завод по пошиву одежды работников железной дороги.
- То есть, он шил форменную одежду? Мундиры?
Милица Александровна: - Да. (Показывает фото) Вот дедушка и бабушка. Это родители мамы. И когда мама выходила замуж за папу, то они были против. И говорили: ну что такое, ты выходишь за какого-то бедняка. А это бабушка в своём имении.

«Правда, всё это словно из другой жизни?» - говорит мне Милица Александровна в пустоватой чистенькой комнате, где темнеет под потолком тусклая бронзовая люстра начала века… Где отсвечивает в углу трюмо той же поры – мамино всё наследство, - а на столе передо мной бережно сохранённая «Карта кушаний» - меню ресторана «Прага» 1906 года – родители Милицы Александровны, инспектор реального училища и купеческая дочь, праздновали в «Праге» свою свадьбу. Родители матери противились этому браку, полагая, что инспектор училища не особенно завидная партия для богатой невесты. Богатство ушло с революцией, а мать Милицы Елизавета Тимофеевна оказалась счастливей всех своих пристойно выданных замуж сестёр».
Маслюков В. Быстротекущего времени побеги // Московская правда. – 2000. - № 2. – С. 8.


М7
Родители - Елизавета Тимофеевна и Александр Александрович Покровские.

«Когда-то мой отец был инспектором в реальном училище, ходил в Большой театр со шпагой, кокардой. Моя мама была купеческая дочь, она знала, как надо одеться, в какой шляпе можно куда-то пойти, а куда и не надо».
Раньше и теперь: беседы Бориса Покровского с Аллой Богдановой. – М., 2001. – С. 27.


Любовь к родителями, преклонение перед ними – вот что объединяет знаменитого брата и его скромную младшую сестру. Эта привязанность пронизывает строки воспоминаний Б.А. Покровского, и похожая звучит в голосе Милицы Александровны, когда она рассказывает о своей семье.

«Если Вас интересует моя личность, я скажу так: у меня есть два святых – это отец и мать. Станиславский и Шаляпин – тоже святые, но это по профессии. А мои личные – это отец и мать».
Раньше и теперь: беседы Бориса Покровского с Аллой Богдановой. – М., 2001. – С. 60.


Милица Александровна: - Церковь около библиотеки... В неё я иногда ходила. У меня дедушка, отец моего папы, священник был. И несмотря на то, что мой папа – сын священника, в 35-м году, в 40-е, в 50-е он был педагогом Кремля. И все дети Кремля – дети Сталина, Молотова – учились у моего папы.
- Это в Кремле прямо было?
Милица Александровна: - В Кремле. За папой приезжала роскошная машина, и он… Он же был необыкновенной красоты, мой папа. (Показывает фото) Вот папа. Он необыкновенно красивый.
- Мы тут работу делали по мундирам. Так искали мундиры гражданские! А тут ваш папа в мундире.
Милица Александровна: - Потому что он был директором реального училища.
- То есть, вас было трое – ваша старшая сестра…
Милица Александровна: - Ксения, Борис Александрович и Милица Александровна. Через пять лет. 12-го года Боря, я 17-го, а она 8-го.

«Родили меня мудрые, законопослушные (послушные судьбе!) родители. Революция их самих и их родственников обобрала до нитки. Надо служить новому обществу? Пожалуйста! И отец написал книгу о новом правописании и стал директором Единой Трудовой Советской школы, отбросив мундир и шпагу инспектора частного реального училища. Мать рубила и шинковала капусту, варила картофель, который привозил отец из блезлежащих деревень в обмен на венчальные наряды, туфли, меха, оставшиеся от прошлой жизни. Он чудом избежал отлова спекулянтов и ежедневных крушений поездов. Дед – священник, когда Советская власть решила отобрать у церкви все её богатства, открыл большевикам все двери настежь и остался в церкви наедине с Богом».
Покровский Б.А. Моя жизнь – опера. – М., 1999. – С. 238-239.


«Верные и постоянные склонны скорее к жалости, чем к зависти – время ничем не обделило Милицу Александровну, в воспоминаниях её милые и добрые люди – соседи по коммуналке, коллеги, все, с кем приходилось сталкиваться, и, конечно же, близкие. Я ничуть не удивился, услышав от неё: «Мне жаль детей, которые не знают, что такое настоящая семья». Милица Александровна и сейчас питается теплом тех давних вечеров, когда папа – умерший в сорок втором году папа – читал уютно устроившимся вокруг детям книжки».
Маслюков В. Быстротекущего времени побеги // Московская правда. – 2000. - № 2. – С. 8.


При взгляде со стороны жизнь Милицы Александровны – тихая, размеренная, спокойная. Разговоры вполголоса – в генеральном каталоге шуметь не принято. И сама она, спокойная, интеллигентная, всегда помогающая найти нужную карточку. Такой счастливый характер, частью врождённый, частью – воспитанный родителями.

- Милица Александровна, а как менялся коллектив? Как создавался? Все эти отношения внутри – это было сложно? Вот люди из разных организаций пришли. Из ИКП, из Исторического музея, с разным уровнем подготовки – вот как этот коллектив складывался?
Милица Александровна: - Очень хорошо. Никаких не было скандалов, ничего. Ну что, я девчонкой пришла фактически, ничего не знала… Если спросишь, всё скажут. И такие корифеи были… Я забыла фамилии.

М3

Милица Александровна: - Ах да, ОИК. Там Благовещенская была. Это потрясающая женщина. Это уникум. Она владела почти всеми языками, она Сорбонну кончила. Она была потрясающая. Ну, там приходили девочки, что-нибудь надо, она говорила: «Вы мне Милочку пришлите, - меня звали Милочкой, - я для неё найду».

М10
Е.В. Благовещенская.

Может быть, это ещё и магия необычного имени, которое разные люди произносили по-разному, но всегда - с добрыми чувствами. На библиотечных капустниках шутили: «А что скажет Милиция?» Е.В. Благовещенская и другие коллеги звали ласково – Милой, Милочкой; благодарные читатели, профессора, дарившие свои книги, администрация, награждавшая почётными грамотами, - по имени-отчеству. А в семейном кругу было прозвище Мура, от которого веет её молодостью, 30-ми годами.

- А вас так и зовут все родственники – Мура?
Милица Александровна: - Да. У меня даже сын преподнёс свои два тома с надписью «Моей дорогой Муре».

М1

Она могла бы поведать и больше, но годы всё-таки сказываются: Милица Александровна быстро утомляется. Мы прощаемся, передаём приветы от всех, кто её знает и помнит, и уходим, странным образом продолжая ощущать привкус того времени, когда Историческая библиотека была ещё молодой.

Comments

( 7 comments — Leave a comment )
b_graf
Aug. 20th, 2014 07:49 am (UTC)
Потрясающе !
gpib
Aug. 20th, 2014 08:04 am (UTC)
Спасибо!
jlazarovici
Aug. 22nd, 2014 03:21 pm (UTC)
согласен, очень интересно!
gpib
Aug. 23rd, 2014 06:48 am (UTC)
Может, и исследователям биографии Б.А. Покровского пригодится :)
rbvekpros
Aug. 20th, 2014 05:28 pm (UTC)
Спасибо! Молодцы, прошу прощение, что отмечаю, казалось бы то, что находится за пределами содержания, но это не так на самом деле... Получилась "раскадровка", да и "смонтировано" хорошо. Уже другой объём. Осталось сделать ещё один шаг - снимать сюжеты. А ведь однажды у вас получится... Удачи вам!
gpib
Aug. 21st, 2014 03:43 pm (UTC)
Огромное спасибо за такой лестный для нас комментарий! Это была важная для нас тема, так что мы старались осветить её как можно лучше.
imgr
Aug. 23rd, 2014 07:00 am (UTC)
очень здорово!
спасибо.
( 7 comments — Leave a comment )