?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Продолжаем обещанный рассказ об одном из самых знаменитых (невзирая на исчезновение со столичной карты) мест книжной московской торговли. В первом посте на эту тему мы поведали о возникновении и специфических приметах Сухаревского рынка и закончили повествование на 1860-х годах, справедливо считающихся "золотым веком" Сухаревки.

c2-6.jpg

А теперь давайте посмотрим, что из себя представлял обыкновенный рабочий день Сухаревского рынка, в первую очередь обратив своё внимание на книжников. Как ни странно, сейчас рассказывать об этом проще: любой наш читатель, помнящий 1990-е годы, легко представит себе организацию подобной торговли.
В седьмом часу утра на рынке начинают строить ряды палаток: строительные материалы ночью хранятся прямо в соседних дворах. Торговцы попроще занимают места, расставляя ящики и расстилая прямо на земле залатанные холстины – для развала. Книжники начинают день раньше многих других: книги, связанные в громоздкие и тяжелые тюки, надо разобрать, сортировать по содержанию, правильно разложить – «глазком» к покупателю.
В палатках книжного ряда размещаются те, у кого более солидный доход, кто обладает большим ассортиментом и даже каталогом своих товаров, кто знаком с солидными и состоятельными покупателями. Именно к таким торговцам приходят именитые коллекционеры. Но рынок – это и охота, и лотерея одновременно, поэтому нелишне заглянуть за палатки, где на мостовой раскладывают свой товар «земляники», более слабые перепродавцы, работающие с «розбитью», «разнобоем» и липой.

c2-1.jpg

Одним из первых покупателей всегда оказывается Кирилл Николаевич Николаев, владелец магазина на Сретенке. Чтобы опередить конкурентов, он приезжает ещё до открытия торговли. Он осматривает «редкости» (многие из которых и не редкости вовсе) и отчаянно торгуется с владельцами.
Владельцы же на Сухаревке встречались разные. Был знаменит книжник Илья, чью фамилию Сухаревка забыла, прозвав его «Пачечник». Специализировался Илья, как можно понять из прозвища, на «пачках». А вот что такое пачка – мы объясним. Торговец по бросовым ценам скупал у других букинистов всякую дрянь, которую те готовы выбросить за ненадобностью, переплетал её в приличные папки (тоже, впрочем, приобретённые в «ломе») и наклеивал на корешки не соответствующие содержанию названия. «Рецепты мыловарения» становились полным собранием сочинений Некрасова, а «Крестный календарь Гатцука» (популярнейшее издание 1860-х – 1890-х) превращался в Лермонтова. Изделия свои Илья Пачечник плотно увязывал бечевкой в пачку и по сходной цене продавал наивным новичкам, не вскрывая, оптом. Обман обнаруживался только дома, многие грозились наказать Илью, но он долгие годы счастливо избегал скандалов. Пачечник был не только ушлым торговцем, но и неплохим психологом: старался выбирать покупателей из людей посостоятельнее или из лиц духовного звания: те реже начинали «выяснять отношения». Пачечник, не изменяя своей технике, работал годами и стал одной из легенд Сухаревки.

c2-2.jpeg

Но среди продавцов были и те, кто всерьёз увлекался книгой, для кого Сухаревка была всем – и школой, и университетом, и местом работы, и местом отдыха. Упомянем разносчиков книг Михаила Ивановича Пузырева и Василия Никитича Эскина – в обычные дни они распространяли по солидным купеческим фирмам журналы «Былое», «Перевал», «Правда» и нарядные марксовские издания классиков. В дни торговли на Сухаревке эти же люди превращались в «развальщиков». В рыночные дни на Сухаревку приходили люди из других «книжных точек» Москвы: с Ильинского бульвара, от Китайгородской стены.
В четыре часа торговый день на Сухаревке заканчивался. Староста рынка (долгие годы им был Иван Матвеевич Груздев) звонил в «вечевой» колокол, извещая о конце рыночной продажи. Продавцы складывались и разбредались по трактирам и чайным на «беседу» или на «обмен мнениями».
В Москве существовали старые, специальные биржи букинистов: трактир «Орёл» на Сухаревской площади и трактир Абросимова на Малой Лубянке. Стоит отметить, что Малая Лубянка была некой стратегической линией на пути от Сухаревки к другому книжному базару – Китайгородскому (о нем мы тоже непременно расскажем впоследствии). Если в «Орле» собирались не только книжники, но и другие торговцы с Сухаревки, то заведение Абросимова было центральным местом «душегубных собраний». Почему «душегубных»? Поначалу так называли шарлатанов книжной торговли, того же Пачечника, но потом прозвище распространилось шире, на всех книжников – и они его приняли, с определённой долей самоиронии. Ведь, действительно, любовь в книге для многих оказывалась настоящей болезнью.
Так вот, в трактире Абросимова для книжников-«душегубов» был даже выделен особый книжный зал. И не просто зал, а зал-склад, где у стен хранилось от ста до ста пятидесяти пудов предназначенных для продажи книг. Кто-то вспомнит широко известную в Москве сеть кафе-магазинов издательства «О.Г.И.»? Что ж, многое было придумано до нас.
Трактир Абросимова был очень популярен в самых разных и неожиданных кругах. Появлялись в нём, чуть ли не через день, двое помощников пристава местного участка. Один собирал и скупал классиков, а второй – всю революционную литературу, несомненно направляя её «по начальству». «Душегубы» этих покупателей хорошо знали, держали себя в их присутствии просто, но осторожничали. Полиция всегда приглядывала за книжниками, и для этого требовался вот такой наивный коллекционерский предлог.
Главной же звездой абросимовского трактира был Федор Петрович Теплухин, владелец тех самых ста – ста пятидесяти пудов литературы, расположившихся вдоль стен заведения. Теплухин являлся одной из центральных фигур московской уличной книжной торговли. Он снабжал товаром многочисленных продавцов на бульварах, был в прошлом скобяником и считал приобщение человека к торговле книгой особой нравственной заслугой. Правда, товар его состоял в основном из порнографии, из магазинной завали и из изданий Коновалова и Морозова, которые ставили на них – для поднятия «авторитета» книги – совершенно несуразные цены. Печаталось, например «цена 6 рублей», а себестоимость для продавца равнялась шестидесяти или семидесяти копейкам.
Книги для продажи Теплухин давал торговцам в кредит. Если продавец возвращался, приносил долг, то доверие Теплухина увеличивалось, к примеру, с пятидесяти копеек до рубля. Если же «кредит» пропивался, проматывался – доверие падало до гривенника.
В последней четверти XIX века Сухаревка продолжала оставаться «главнейшим книжным нервом» Москвы. Продаваемые книги несколько «помолодели», но их стало гораздо больше. Новшеством было появление разнообразных документов: старинных указов, манифестов, архивных бумаг. Спрос на такой товар начал расти – и в журнале «Морской сборник» появилась статья, объяснявшая механизм появления документов на рынке. Архивные дела, присылаемые из разных мест в государственные учреждения («Морской сборник» предсказуемо писал об Адмиралтействе), нередко отправлялись без всяких описей, перемешанными и упакованными в кули. Такой архивный материал не разбирался, а сваливался в подвалах или на чердаках и расхищался сторожами, продававшими дела в мелочные лавки на вес бумаги. Остальное было делом техники: увидеть в упаковочном фунтике не просто лист, а старинный документ, справиться у владельца лавки, выйти на сторожа – и у ценителей архивных бумаг начался свой «золотой век», а Сухаревка исправно удовлетворяла их интерес.

c2-03.jpg
Торговые палатки на Сухаревской площади, открытые в 1907 году.

К концу XIX века Сухаревский рынок расширил сферу своего влияния. Книги продавались теперь не только у подножия башни, но и в ближайших переулках. Так, настоящим «гнездом букинистов» стал Панкратьевский переулок, где расположились лавки известных продавцов Толченова, Никитина, Изотова.
Но в то же время сложилось мнение, что Сухаревка «уже не та», что она переживает упадок. Видный московский собиратель Д.В. Ульянинский не раз заявлял во всеуслышание, что «большинство опытных любителей сюда не заманишь ни за что, так как им известно очень хорошо, что найти здесь настоящую любительскую книжку – всё равно что выиграть 100 тысяч!»
Действительно, на смену Ульянинскому и другим коллекционерам старшего поколения, чьи запросы невероятно выросли, явилась новая волна собирателей. Но, как и их предшественники, следующее поколение библиофилов так же верило в чудо и жаждало удивительных открытий. Это же вечная тема для любого коллекционера, не так ли?

c2-05.jpg
Сухаревский рынок в будни.

В предреволюционные годы на Сухаревке более всего ценились иллюстрированные издания, всевозможные альбомы и монографии по искусству. На Сухаревке широко торговали научными книгами, чаще всего устаревшими сочинениями и старыми журналами. У солидных букинистов журналы продавались годовыми подшивками, у мелких продавцов – в розницу, по пять копеек за номер.
Вот как описывал жизнь Сухаревки Владимир Гиляровский:
«Старая Сухаревка занимала огромное пространство в пять тысяч квадратных метров. А кругом, кроме Шереметевской больницы, во всех домах были трактиры, пивные, магазины, всякие оптовые торговли и лавки... Против роскошного дворца Шереметевской больницы вырастали сотни палаток, раскинутых за ночь на один только день. От рассвета до потемок колыхалось на площади море голов, оставляя узкие дорожки для проезда по обеим сторонам широченной в этом месте Садовой улицы... Букинисты и антиквары (последних звали «старьевщиками») были аристократической частью Сухаревки. Они занимали место ближе к Спасским казармам. Здесь не было той давки, что на толкучке. Здесь и публика была чище: коллекционеры и собиратели библиотек, главным образом из именитого купечества...»
Сухаревский рынок просуществовал до 1925 года. Затем он был переведён в «Гефсиманское подворье» - на большой пустырь между Сретенкой и Трубной улицей, а чуть позже и вовсе упразднён. По словам П.В. Сытина, «огромное пространство к западу и востоку от Сухаревой башни освободилось от грязных палаток и вечно кишевшего на нём народа, его крика, гама и толкотни».
Что планировалось устроить на месте Сухаревки? Сытин писал о «нескольких образцовых скверах - с деревьями, клумбами, газонами, площадками для детских игр... устройство скверов здесь весьма нужно, так как вблизи нет общественных садов, в которых многочисленное рабочее население Сретенского и Мещанского районов могло бы отдохнуть после дневных трудов и подышать в летнюю жару относительно чистым воздухом...»

c2-4.jpg

После переноса рынка недолго простояла и сама Сухарева башня. В 1923-1925 годах там провели ремонтно-реставрационные работы, осенью 1925 г. в башню перевели Московский коммунальный музей - предшественник современного Музея истории Москвы. В восточном зале второго яруса разместилась обширная библиотека с читальным залом; четыре зала третьего яруса башни заняли основные отделы музея. Руководил музеем уже упоминавшийся в этом рассказе Петр Васильевич Сытин, автор многих книг по истории города и его улиц.
К началу 1930-х годов проблемы вокруг Сухаревой башни сплелись в огромный клубок. Было ли эффективным её использование в качестве музейного помещения? Скорее - да. Башня сама по себе могла быть музейным экспонатом; возможность с её высоты осматривать ещё нереконструированную малоэтажную Москву обладала значительной притягательной силой. Скверы, о которых писал Сытин, были разбиты по оси Садового кольца и тоже способствовали популярности площади. Но проблема «башня и транспорт» была столь велика, что все возможные обсуждения сохранения ансамбля Сухаревки сворачивались на ранних стадиях.
Отношение к Сухаревой башне приобрело черты импульсивности, Москву захлестнула мощная волна сноса храмов и других памятников архитектуры. Эта участь постигла и Сухареву башню. Несмотря на обращение известнейших деятелей культуры, в том числе архитекторов Щусева и Жолтовского, Фомина, художников Юона и Грабаря, искусствоведа Эфроса и других, участь башни была решена. В августе 1933 г. газета "Рабочая Москва" опубликовала сообщение о том, что с 19 августа по 1 октября Сухарева башня будет снесена, а площадь очищена. Ещё одна волна протестных писем от общественности была проигнорирована. Даже когда уже начался снос, обращения с призывами сохранить башню - пусть и путем переноса её на несколько десятков метров, на более широкую часть площади, продолжались. На 9-й день активного сноса в ответе на обращение сообщалось, что «советские люди сумеют создать более величественные и достопамятные образцы архитектурного творчества, чем Сухарева башня». Эти слова можно рассматривать как установку на начавшийся массовый снос наиболее ценных исторических памятников архитектуры, на освобождение городских пространств для новостроек социализма.
... В том же 1934 году по итогам соревнования, предложенного Всесоюзным съездом колхозников-ударников, посреди освобожденной от «архитектурных излишеств» Сухаревской площади, перпендикулярно потокам городского транспорта, по Садовому кольцу установили монументальную «доску почёта» колхозов Московской области. Хотя это сооружение стояло не на проезжей части, а на разделительной полосе, оно все равно было неудобно для пешеходов. Через некоторое время доску почёта перенесли на Самотечную площадь, но этого оказалось достаточно для переименования Сухаревской площади в Колхозную.
Так ушли в историю, в городскую легенду даже названия, связанные с Сухаревкой.
У каждого города есть свои мифы и предания – над московскими встают контуры тёмной башни, хранительницы чернокнижных богатств, у подножия которой шумит книжный рынок, где можно встретить и подлинных знатоков – продавцов и коллекционеров, и шарлатанов-«душегубов», и каждый из них пытается найти свою заповедную, единственную книгу – может быть, «пережившую Ноев потоп», может быть, только несколько дней назад полученную из типографии…

с01.jpg
Один из проектов по спасению ансамбля Сухаревской площади. Архитектор И.Фомин, 1934 г.

Следующий рассказ из серии «Москва библиофилов» будет посвящён переулкам, уводящим нас от Сухаревки к центру Москвы – к ещё одной точке на книжной карте страницы.
Тем же, кто заинтересовался историей Сухаревки, рекомендуем следующие публикации:
1. Астапов А.А. Книжное дело. Типы русского книжного мира // Библиографические записки. – 1892. - №№ 3–12.
2. Володин В.А. Сухаревка // Архитектура и строительство Москвы. – 2005. - № 1. – С. 8-13.
3. Сытин П.В. Сухарева башня (1692-1926). – М., 1926. – 52 с.
3. Фомин И.И. Сухарева башня в Москве. Исторический очерк с 7 рисунками и планами. – М., 1913. – 19 с.
4. Щербо Г.М. Сухарева башня. Исторический памятник и проблема его воссоздания. – М.: Янус-К, 1997. – 44 с.

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
livejournal
Aug. 11th, 2015 04:50 pm (UTC)
Сухаревка: от «золотого века» до доски почёта
Пользователь mysea сослался на вашу запись в своей записи «Сухаревка: от «золотого века» до доски почёта» в контексте: [...] Оригинал взят у в Сухаревка: от «золотого века» до доски почёта [...]
livejournal
Aug. 11th, 2015 06:17 pm (UTC)
Сухаревка: от «золотого века» до доски почёта
Пользователь sergius1971 сослался на вашу запись в своей записи «Сухаревка: от «золотого века» до доски почёта» в контексте: [...] нал взят у в Сухаревка: от «золотого века» до доски почёта [...]
( 2 comments — Leave a comment )